Самые передовые и современные идеи и мысли о дизайне в разных областях человеческой деятельности: архитектуре, технике и быте.

Последние комментарии

Дизайн

 

Аквариум, который увидела Моррисон - это раса.

В прошлом можно было видеть золотых рыбок - тексты и замки - темы, в число которых не входили расовая история и политика Соединенных Штатов. Теперь произошел сдвиг гештальта, стал видимым сам аквариум, и восприятие всей жизни полностью изменилось. Это переживание писательницы можно обобщить, использовав его для очень многих оппозиционных, критических теорий, что возникли в последние сорок лет. Увиденным аквариумом могла быть сексуальная политика западной метафизики или любого города - мир белых мужчин, или, как в работах Эдварда Саида, ориенталистский дискурс, сквозь который «Запад» рефлексивно создает себя в столкновении с Восточным другим. Рожденный Моррисон образ схватывает демистифицирующую, енатурализирующую суть таких открытий. Аквариум-то был всегда на месте, просто мы его не замечали, их масштаб (продолжая игру Моррисон, можно спросить - восстановится ли справедливость, если мы в наш аквариум посадим одну черненькую рыбку?) и их политическую траекторию. Смысл не только в том, чтобы описать аквариум, но и в том, чтобы увеличить шансы на его изменение. Подобный сдвиг гештальта произошел и в урбанистике – в отношении стран так называемого третьего мира. Само различение между крупными западными городами первого мира и городами Африки, Азии и Латинской Америки, принадлежащими к третьему миру, было поставлено под вопрос как предполагающее однородность и сопоставимость опыта жизни в этих городах. Исследования разных вариантов сочетания исторического наследия и современных социально-экономических, политических и культурных обстоятельств показали, с одной стороны, что в городах третьего мира много непохожего на западные. Это - масштаб и размах неформальной экономики, огромные по площади трущобы и быстрый рост населения, сочетающийся с медленным ростом экономики. С другой стороны, эти исследования свидетельствуют о том, что в ходе процессов прошлой и настоящей глобализации между городами первого и третьего миров сложилось множество экономических, политических и культурных связей.

Американский исследователь Санджой Чакраворти рассматривает изменение городского пространства Калькутты сквозь призму некоторых из таких связей. В период колониализма город был британской столицей Индии. После 1947 г., когда после завоевания Индией независимости официальной столицей стал Дели, а самым крупным и процветающим городом Бомбей (Мумбай), Калькутта пришла в упадок. С 1980-х гг. политические реформы облегчили доступ в город зарубежного капитала. Эти перемены в характере связи Индии с мировой экономикой также отразились в городском ландшафте. В период колониального господства пространство города отражало деление всех людей на колонизаторов и колонизованных, что отражалось в глубочайшей пространственной сегрегации. Сразу после обретения независимости, так сказать, в период раннего постколониального существования Индии, в те части города, где раньше обитали колонизаторы, вселилась местная элита. Наконец, структура города в период после реформ усложнилась и обновилась. К примеру, к «старой» Калькутте добавилась Новая Калькутта - город на окраине, который облюбовали для себя обладатели новых видов профессий, крепко стоящие на ногах. Прежние попытки создания новых городов рядом с Калькуттой в соответствии с рекомендациями международных и местных специалистов по «развитию», закончились фиаско: между камнями мостовых там пробивается трава, а некоторые фонари так никогда и не были зажжены, потому что люди просто отказались в эти города перебираться. Новая Калькутта не повторит их судьбу, потому что ближе к «старой», что делает разрешимыми транспортные проблемы. В то же время в ней возможно обойтись без застарелых проблем индийских городов - плохой инфраструктуры, трущоб, бедности.

Чакраворти показывает, что история городского ландшафта не вписывается ни в одну из преобладающих историй урбанизации. Так, Калькутта не только никогда не была промышленным городом, но и вряд ли им станет: только в области компьютерной электроники она может конкурировать с другими городами на глобальном рынке. На южно-азиатском рынке она может занять лишь нишу фармацевтического производства и производства удобрений, обработки кожи. Исторически город был последним прибежищем больших масс сельского населения, и остается таковым поныне для примерно 300 млн людей (включая тех, кто живут в Бангладеш), так что маловероятно, что в «старой» Калькутте радикально изменится пространственное распределение богатых и бедных.

Машины прошлого
Машины прошлого
Машины прошлого
Машины прошлого
Машины прошлого