Самые передовые и современные идеи и мысли о дизайне в разных областях человеческой деятельности: архитектуре, технике и быте.

Последние комментарии

Дизайн

 

Бремя культуры

Помимо естественной для горожанина антипатии к другим, Зиммель выделяет еще один тип антипатии - к месту, к городу, точнее, к его «объективной» культуре, вызывая в памяти ницшевского верблюда, нагруженного бесполезным профессорским знанием. Вот его описание значительной части того, из чего город состоит (2002, 33): «Здесь в зданиях и учебных заведениях, в чудесах и комфорте техники, в формах общественной жизни и внешних государственных институтах сказывается такая подавляющая масса кристаллизованного, обезличенного духа, что перед ним личность, можно сказать, совсем бессильна». Тут важно помнить, что, отдав дань экономическому пониманию основ социальной жизни и показав, что обмен и деньги являются одними из главных форм, Зиммель движется дальше в своем анализе того, как соединены жизнь и форма. Он показывает, насколько фундаментальную роль в существовании общества играет взаимосвязь культуры и жизни. В эссе «Конфликт современной культуры» он определяет культуру как самореализацию (2006, 61) «творческой стихии жизни». Фиксированные и неизменные формы дают возможность течению жизни выразить себя. Жизнь, по Зиммелю, нуждается в постоянном самовыражении, и его формы - произведения искусства, социальные и религиозные институты, развитие техники и науки, развитие городов. С одной стороны, в них жизнь протекает, с другой стороны, у этих форм - свои порядок и логика развития, противоположные общей неупорядоченности жизни. Чем больше они берут верх, тем сильнее та или другая форма жизни отдаляется от своего первоначала, опустошается, перестает служить нуждам самовыражения жизни, в результате чего жизнь ищет для себя другие каналы, другие формы, другие точки кристаллизации, оттесняя старые свои формы на задний план и некоторые из них ломая.

Именно эти старые, отслужившие свое, пустые формы видятся индивиду «массой кристаллизованного духа». Из них сложно построить развитую индивидуальность, к чему так стремится горожанин Зиммеля. Мыслитель осмысливает конфликт между «объективной» культурой города и «субъективной» культурой личности с точки зрения того существования, которое город предлагает, и того, какой жизнь могла бы быть (2002, 33).

Жизнь для нее становится, с одной стороны, бесконечно легкой, так как ей со всех сторон напрашиваются возбуждения и интересы, все для заполнения времени и мыслей, и это постоянно держит ее точно в потоке, где пловцу едва нужно делать кое- какие движения. Но, с другой стороны, жизнь индивида слагается ведь все более и более из такого безличного содержания и материала, которые стремятся подавить специфически-личную окраску и оригинальность.

Зиммель тут говорит о цене, которую платит индивид за возможность быть в потоке городских событий. Здесь речь идет о намеченной в философских текстах Къеркегора и Ницше, Шелера и Хайдеггера дихотомии подлинности индивидуального самопревзойдения и неподлинности повседневного городского существования с оглядкой на других. Которая вылилась в общие для европейской философии конца Х1Х-первой половины ХХ в. негативные оценки социальных форм повседневного поведения. Зиммель, не ограничиваясь философской рефлексией, сочетает в своих размышлениях социологический анализ, психологические зарисовки и штудии культуры. «Невыносимая легкость бытия», которую Зиммель зафиксировал в вышеприведенном фрагменте более, чем за полвека до культового романа Милана Кундеры, воспроизводится во многих сегодняшних литературных и повседневных объяснениях экзистенциальной значимости жизни в метрополисе. Для многих возможность быть «точно в потоке» связывается не просто с городом, но с городским центром: так, от обитателей московских кварталов вблизи Остоженки-Пречистенки можно услышать, что «просто находясь здесь, ты в курсе всего происходящего».

Машины прошлого
Машины прошлого
Машины прошлого
Машины прошлого
Машины прошлого