Самые передовые и современные идеи и мысли о дизайне в разных областях человеческой деятельности: архитектуре, технике и быте.

Последние комментарии

Дизайн

 

Город иммигрантов

8 утра. Метро «Парк Культуры». С трудом протиснувшись через холл к нужному входу на эскалатор, ты слышишь голос «наблюдающей за порядком» женщины. Воплощение патерналистской государственной политики, она с упорством автомата напоминает пассажирам о том, как нужно пользоваться правой и левой сторонами «лестницы-чудесницы». Но иногда она позволяет себе импровизацию: «Улыбнитесь друг другу: ничего не поделаешь, нас тут очень, очень много в Москве!» Один из настенных стендов тоже шлет примиряющее послание: аристотелевское «Город - единство непохожих» проиллюстрировано аккуратно, в виде решетки, расположенными цветами. Изображения розы и вербены, пожалуй, годятся в качестве аналогии того, что ты видишь вокруг, когда дело доходит до различий. Выросши, как сегодня бы сказали, в расово-однородном окружении, ты фиксируешь прежде всего этнические различия. Отмечаешь красивую девушку-кореянку, тщательно одетого азербайджанского джентльмена, усталых рабочих-молдававан, группку вьетнамок. Кто-то из этих людей свою этничность умело обыгрывает, тогда как для повседневных забот других она значения не имеет. Есть, конечно, и такие представители «мультикультурной» Москвы, кого ты почти никогда в метро не видишь: таджикские рабочие, к примеру. И есть немало таких, для которых повседневные маршруты чреваты неприятностями. Перенаселенный город, оставаясь магнитом для многих, а потому становясь все более и более разнообразным, входит в современную фазу развития, которая может быть выражена словами того же Аристотеля: «Совершенно справедливо, что не должно считать гражданами всех тех, без кого не может обойтись государство» (Pol. III, 3, 1278а, 5).

Зависимость городов от миграции (прежде всего из деревень) обозначилась в начале XIX века. Если нужда городов во все новых деревенских жителях объяснялась высокой смертностью среди рабочих на заводах, то самим деревенским жителям город сулил иную степень свободы. Комментаторов второй половины XIX века эта свобода в особый восторг не приводила: они опасались волнений, ибо уж слишком пестра была новая городская публика. Метафоры искры, спички, кучи динамита, парового котла переходили из памфлета в памфлет. Поведение низших классов мыслилось как заведомо патологическое, чреватое вспышками преступности

Настороженностью и реформаторским оптимизмом в отношении к иммигрантам отличалось исследования авторов чикагской школы (см. об этом подробнее в главе «Классические теории городов»). Роберт Парк искал пути увеличения эффективности социального контроля и ассимиляции иммигрантов, прослеживая, как все новые их волны меняют город, создавая в нем новые зоны жизни. Энтони Берджес отразил в своих книгах, как с укоренением иммигрантов меняются их обиталища - от дешевых ночлежек городского центра до отдельных домов в благополучных пригородах. При всей настороженности, чикагские авторы видели, что иммиграция - мотор городской жизни и что новый городской порядок связан с трансформацией традиционных линий привязанности и идентичности людей.

Массовое переселение американцев в пригороды в начале 1960-х годов привлекло внимание и социологов Натана Глезера и Дэниэла Патрика Мойнихэна (1970). Не там ли, в пригородах, размещался теперь настоящий «плавильный котел» американской нации, когда стандарты американской мечты оказались одинаково привлекательными (с разной степенью доступности) для представителей различных этнических и расовых групп? Назвав свою книгу «По ту сторону плавильного котла» (1970) авторы

показывают - на примере этнических групп Нью-Йорка, что, если смешение и произошло, то отнюдь не в направлении всеобщей гомогенизации. Они полемизируют и с банальным пониманием этого понятия и с марксистским тезисом, что в промышленных городах этнические различия уступают место классовым. Исследовав пять этнических групп: афроамериканцев,

Машины прошлого
Машины прошлого
Машины прошлого
Машины прошлого
Машины прошлого