Чикаго - заповедник классической американской культуры: от домов в стиле «прерия» Фрэнка Ллойда Райта до небоскребов Мис Ван Дер Роэ, от блюза и музыки в стиле house до первого в мире колеса обозрения. «Вертикальное» впечатление от города усиливается тем, что он воплощает рожденный в период модерности стиль планирования города по принципу строгой геометрии (решетки): улицы соединены друг с другом под прямым углом, а не петляют, как, например, в Бостоне. Когда многочисленные иммигранты осваивали городское пространство, они следовали этой геометрии, что выразилось в пространственной отделенности друг от друга «Чайнатауна», «Германии», «Гетто», «Маленькой Италии» и «Луп» - делового центра. Границы между местами обитания разных этнических групп, как и между неравными группами, живущими поблизости друг от друга, довольно строго охранялись. Границы всегда существуют и развиваются в отношениях между группами, когда у одной группы достаточно ресурсов, чтобы держать на расстоянии другую группу. Город быстро и стихийно рос, а сосуществование старых и новых жителей далеко не всегда было мирным - до той степени, что именно в Чикаго сложилось понятие расовые отношения - в 1919 г., когда во время расовых волнений была здесь создана специальная Комиссия по расовым отношениям. То, что чикагские социологи видели каждый день на улицах, вылилось в их теоретическое понимание города, в основе которого лежало осмысление возможности и границ социального контроля за происходящим в городах.

Местом производства урбанистического знания был, однако, не только город в целом, но и здание под номером 1126 по 59 Ист Стрит - здание факультета социальных наук, где с 1929 г. обосновалась чикагская школа - сплоченный коллектив профессоров, исследователей, сотрудников и студентов, которые приняли вызов руководства этого нового университета, созданного в конце Х1Х в. по завещанию Рокфеллера-старшего: добиться столь же блестящих результатов в преподавании и исследованиях, что показывали старые элитные американские университеты. К отлично оснащенным помещениям скоро добавились издательство Чикагского университета и «Американский журнал социологии». Неудивительно, что с такими ресурсами Чикагский факультет социологии быстро и почти на все столетие стал лидирующим в стране, а чикагская школа произвела невероятное количество книг, статей и методических руководств. Так что чикагская школа представляла собой прежде всего институциональное и организационное место, позволившее наладить конвейер эмпирических исследований под руководством маститых ученых. Маститость, кстати, к некоторым из них пришла весьма стремительно: Роберт Парк, к примеру, за десятилетие с небольшим вырос из журналиста, пециализировавшегося на освещении расовых проблем в колониях и южных штатах США, в лидера этой школы.

Провести границу, а тем самым ответить на вопрос, чем собственно занимались чикагские исследователи между городской социологией и городской антропологией как дисциплинами. И социологическим изучением подростковой преступности, миграции, бедности и богатства, гомосексуализма, социальной сегрегации, темы, открытые чикагцами, на примере данного города не всегда возможно, но можно выделить несколько специфических для них концептуальных и, если угодно, эмоциональных тенденций.

Во-первых, это не иссякший до конца существования школы энтузиазм в отношении изучения города, в котором они жили - Чикаго. Его история и его обитатели, его демография и его структура - все это было интересно и все волновало до такой степени, что сухие социологические выкладки нередко перемежались в текстах с поэтическими именованиями: кварталы богемы именовались «городом башен» (towertown), кварталы, промежуточные по своему характеру, - «миром меблированных комнат» (Zorbaugh , 1929). Поэтичные метафоры чикагцев позволяли «растягивать» себя и на другие города. Впрочем, ниже еще пойдет речь о двусмысленной позиции чикагцев в отношении того, до какой степени это знание приложимо к другим городам.