Мы не будем рассматривать великолепную архитектуру, созданную греками, а остановимся только на строительстве жилищ. О греческом жилом доме мы знаем довольно много, прежде всего по описаниям Витрувия. Устройство жилых домов отражает формы общественной жизни и существующие обычаи. Политическим и культурным центром Греции времен ее могущества были Афины. Этот крупный по тем временам город был застроен весьма хаотично. Мягкий климат позволял значительную часть жизни проводить под открытым небом. Свободные греческие мужчины проводили большую часть времени вне дома, на агоре, в больших залах, на площадях и рынках, посвящали себя общественной жизни, делам, проводили диспуты, занимались гимнастикой. Женщины вместе с рабами занимались домашней работой и в обществе почти не показывались. Поэтому жилым домам не придавалось особого значения. В ранний период и в период расцвета греческой цивилизации даже дома богачей были простыми и мало отличались от домов бедных горожан.
Основной формой греческого жилого дома было однокомнатное помещение - мегарон. В древнейшем доме в середине находился очаг, над ним - отверстие в крыше для вытяжки дыма. Это дымное, черное помещение называлось атрием (от слова а1ег - черный). Позднее оно превратилось в центральный портик дома с большим количеством помещений. Из этой основной формы развилась форма многокомнатного дома; позднее в этом доме жилые и другие помещения размещались вокруг дворика с колоннами - перистиля. У греков по сравнению с нашими домами не было жилых помещений, которые выходили бы в сторону улицы, все они были сосредоточены во внутренней части дома.
Жилища знатных афинян были сложены из тесаного камня, стены снаружи белились известкой. Внутренние помещения греческого дома были украшены настенной живописью и облицовкой. Расписной кессонный потолок был известен уже в VI в. до н. э. Полы чаще всего были мозаичными, позднее, под влиянием Востока, их стали покрывать коврами. В небольших комнатах находились постели с покрывалами, стулья, табуреты и сундуки. Украшением служили несколько красивых ваз, оружие на стенах, светильники и жаровни. Но это вовсе не означало, что грекам был безразличен облик их жилья. Один из героев древнегреческого писателя Ксено- фонта говорит: «Самая простая мебель, служащая для повседневного употребления, самые обыкновенные вещи хозяйственного обихода становятся гораздо красивее благодаря правильной расстановке, даже кухонные горшки имеют приятный вид, если умно поставлены».
Не только для греческого жилища, но и для всего греческого искусства было характерно гармоничное сочетание жизнеподобия и меры, иначе говоря, живой чувственной непосредственности и рациональной конструктивности. Каждое из этих качеств в отдельности не представляет ничего загадочного, весь секрет в их слиянии, взаимопроникновении, которое оставалось недоступным для всех многочисленных позднейших подражателей. Оно во всем - в архитектуре, в пластике, в декоративно-прикладном искусстве. Реформатор Солон так определил жизненный принцип эллинов: «Ничего лишнего». Больше всего греки ценили разумность, равновесие, меру. В архитектуре это вылилось в систему ордеров, просуществовавших до нашего времени, с их доведенным до совершенства противопоставлением несомого и несущего. Эстетика осмысленного и глубокого реалистического понимания греками архитектурного сооружения как организма распространилась на весь предметный мир.
Эстетику целесообразности демонстрирует знаменитая греческая керамика, удовлетворявшая множество всяческих потребностей. Из нее делалась столовая посуда и емкости для хранения припасов, светильники и многое другое. Любой вид или тип греческой вазы или посуды (а их было несколько десятков, имевших свои названия) имел свое предназначение, и это предназначение было не только выявлено в форме предмета, в его моделировке, но и определялось в зримых эстетических качествах. Очевидно, что гидрию (сосуд для воды) можно было не только наполнить и удобно перенести, но и по художественно-выразительным признакам отличить от другого сосуда. И специальные тарелочки для рыбных блюд с углублениями для жидкости, и кратеры для смешивания вина и воды имели свою отточенную, совершенную по своей целесообразности форму.